В семь часов двадцать четыре минуты человек появился опять. По его спокойно-торжествующему, самодовольному лицу невозможно было определить, поймал он пестуна, или же нет. Подошел к бившемуся медвежонку — малыш упирался лапами, пытался отползать. Человек весело засмеялся, зверек дернулся сильнее, чуть отполз. Человек ткнул его ножом, и опять засмеялся, когда малыш пытался отмахнуться лапой. Так повторялось несколько раз, а потом человек ткнул сильнее и стал с интересом наблюдать, как умирает маленькое животное.

Потом человек начал споро разделывать медведицу — Товстолес отметил, что ушло у него чуть больше часа, а все мясо уже лежало в стороне от дымящейся лужи внутренностей и крови. Так же споро, энергично человек стал набивать мясом рюкзак. Вошла едва пятая часть, и человек три раза возвращался за оставшимся мясом, уносил его куда-то за хребет и прятал. На третий раз он нес мясо так же легко и пружинисто, как в первый раз.

Товстолес всерьез подумывал, не пустить ли в ход свой карабин. Расстояние — метров пятьдесят, человек и не подозревает, что на другом берегу реки кто-то лежит в укрытии, следит за каждым его движением. Убийство почти безопасное. Мешало что-то, всосанное еще с молоком матери, бесспорное, чего он не хотел в себе давить.

И незнакомый человек, смертельно опасный, неприятный, побросал в воду голову медведицы, шкуру, кинул обоих медвежат. В последний раз вскинул на плечи рюкзак, на плечо положил окорок, и двинулся в горы, на хребет.

На этот раз Товстолес пролежал в схороне дольше обычного. Ему все казалось, что незнакомец должен засесть на хребте и наблюдать за всем, что происходит на пороге и вокруг. Или что он скоро вернется. Но это, наверное, старый ученый на этот раз приписывал человеку простенькие хитрости медведей. Вряд ли ему нужно было возвращаться, этому незнакомцу.